Цунами тоталитарной идеологии

столь досыта его враз обкормить пропагандой и одеть в жалкие робы вместо действительно нормальной человеческой одежды.
Хотя нет, в принципе, можно и по сей день до чего безотчетно воздавать почести всему тому бесславному умению марксистского вероучения и впрямь-то вот разом стереть с лица земли все прежние очаги традиций и культуры.
Ну а также и взрастить целые поколения людей, что будут напрочь безнадежно отлучены от всех стародавних обычаев своих праотцов.
А между тем как-никак, а именно в этом и было заключено одно из наиболее величайших поистине так «героических» социалистических достижений.

163
Ну а во имя сколь еще безупречно же благоразумного и совсем ведь вовсе ненасильственного, а еще и до конца исключительно верного и прагматичного возникновения безупречно настоящего братства народов явственно понадобится именно то самое великое множество талантливых, а то и изумительно гениальных людей.
И уж подготовить ко всему тому самую реальную почву смогут одни только те социальные мыслители, что как есть на деле уж будут более-менее естественной частью лишь того самого крайне пока весьма на редкость отдаленного грядущего.
То есть хоть как-либо преобразить этот мир в сторону куда и впрямь явно же большей социальной ответственности если кому и удастся, то вот будет это осуществлено разве что теми вполне полноправными представителями тех более чем безусловно, иных эпох и веков.
Да только ведь той еще как есть доподлинной судьбой этаких вовсе-то ныне и несуществующих людей, как было так и останется разве что исключительно безнадежная участь неизменно же пребывать в той самой удивительно далекой дымке и близко пока явно несбывшихся реалий чисто того разве что лишь некогда затем грядущего бытия.
То есть вполне так еще затем окажется чьим-то вовсе иным делом – действительно уж разве что постепенно, но на редкость качественно лишь со временем весьма вот надежно создать именно ту одну на всех многогранно всеобщую и всеобъемлющую общемировую культуру.
Причем до какой это именно степени было бы сколь же блаженно ожидать, что нечто подобное сумеют воплотить в суровые будни новоявленного революционного быта те дурни с наганами, которые, без тени сомнения, были совсем безропотно готовы более чем незамедлительно перестрелять кого угодно (если комиссары им о том, ткнув пальцем, деловито и басовито разом прикажут)?

164
Ну а та же Англия и есть как раз-таки тот и впрямь преотличный пример интернационализма, который постепенно возник совсем не сам по себе, а прежде всего именно за счет явного единения народов путем дружественных, а никак не насильственных, методов.
Это, кстати, одна из сколь существенных первопричин возникновения как раз-таки именно там наиболее первых зачатков подлинной демократии, а не той липовой советской (ВСЕГДА ЖЕ ГОЛОСУЮЩЕЙ ТОЛЬКО ЕДИНОГЛАСНО).
Писатель Марк Алданов в своей книге «Девятое термидора» пишет об этом так:
«Хищные правительства создают великие государства, благородные – их теряют. Вот странная проблема: какова должна быть власть? Где она хороша? У нас – Зубовы, у французов – Мараты… Лучше всего в Англии, это бесспорно. Но радости и здесь мало: парламентское лицемерие, интриги, подкуп. И везде деньги, деньги… Я обо всем этом думаю лет двадцать пять и пока ничего хорошего не придумал. Думали, впрочем, об этом люди и поумнее меня… Одно ясно: истории ломать нельзя. Именно потому Англия первая страна в мире, что в ней ничего не ломают. Глубокое слово сказал Берк: I do not like to see anything destroyed» («Мне не по душе разрушение чего бы то ни было» – перевод автора этой книги).

165
А между тем это как раз сущая хищность, вполне наглядно себя проявляющая в той совершенно ведь безнадежно пронырливой и как есть до чего только извечной заботе о своем собственном и личном благополучии так или иначе весьма явственно проявляемой со стороны каждого из всех членов правительства разом уж, и окажется куда значительно праведнее всяческих трудов тяжких и благородных во светлое имя неких чересчур абстрактных безлико высоких материй.
И сколько бы потов праведных и неправедных с кое-кого бы разом вот затем ни сошло, причем именно при той уж совсем беспардонно нелепейшей их попытке а именно всего того как есть наиболее «благостного» и изумительно насущного прививания всей той общественной жизни…
Однако при всем том до чего еще обезличенно оно, так и останется полностью уж раз и навсегда всецело почти навеки совсем едино: в той исключительно обыденной и праведно повседневной рутине фактически каждодневного бытия ничто и никогда вовсе-то сходу к лучшему сходу разом не переменится.
И вот уж при одной той на редкость нечестивой мысли о том, что нечто подобное (исключительно внешнее) и впрямь будет сколь громогласно и всевластно, затем заправлять всем тем вширь попросту необъятным человеческим сознанием, у всякого здравомыслящего человека разом мороз по коже должен был незамедлительно же пойти.
Поскольку это только ведь тому, что сформировалось где-либо глубоко-глубоко внутри всякой той отдельной личности, и положено будет, затем долго и счастливо царствовать на троне буквально каждого как-никак вполне уж отдельного индивидуального существования.

166
Ну а те чересчур пышные теории, что на редкость непримиримо объединяют массы в некое единое существо, до самого уж чудовищного непотребства весьма ведь на деле так вовсе яростно лживы.
А как раз потому и вся основная их заманчивость разве что в одной той нисколько так заранее неясной и самой уж как есть немыслимо отдаленной перспективе.
Причем коли до чего уж явственно существует некоторая мутность и неясность в отношении всего того пока и впрямь еще далекого будущего, то ведь таковой она может быть разве что именно поначалу.
Поскольку некогда уж потом все как-никак, а на деле становится на свои места и донельзя отчетливые позиции.
Революция приводя в движение общественные механизмы только лишь сходу возрождает прошлое, раз то самое безупречно настоящее лучшее будущее можно построить одними вот созидательными путями.
Первобытный страх разом так поселяющейся в людях совсем не раскрепощает их души, а только лишь разом под самый корень обрезает им духовные крылья делая их немыми свидетелями тотального разрушения всего того духом не праздного и до чего вдумчиво так самонадеянно мечтательного…
Причем той наиболее главной первопричиной всему тому стало именно то, что самым уж вполне конкретнейшим и необычайно ужасающим многие души воплощением новых времен и впрямь-то сходу пребудет именно то еще дико всепожирающее пламя считай бесовски обезличенного террора.
Причем беспрестанная тревога за свою жизнь, жизнь близких, а также сохранность личного имущества во времена искрометно суровых революционных будней будет крепко-накрепко связана не с чьими-то твердыми убеждениями, а только лишь с неким довольно легким дуновением ветерка.
Раз вся всевластность мелкой и плюгавой личности в момент, когда никакой настоящей власти более нет так и выползает разом уж сходу наружу.
Ну а тот считай ведь декларативно заявленный яркий свет стал той сколь еще вполне естественной частью новоявленного, и куда поболее светлого завтра разве что в виде одних уж огней пожарищ чисто по-босяцки отныне пролетарского бытия.
Причем именно этот пылающий пламень и стал тогда более чем всеобъемлющим символом, что и был при всем том красноречивее некуда…
А именно полностью считай всею сутью своей он явственно выражал наиболее главные вехи той во все стороны и впрямь совсем не в меру раздолбанной до чего красноречиво и краснознаменно  обнищавшей действительности.
Причем, яснее некуда, что при абсолютно любой дальнейшей попытке уж самого как есть расторопного повторения безумного опыта прошлого ничего того нового ожидать вовсе и близко совершенно не следует.
Раз уж ныне как-никак, а на деле имеется весь тот несусветно печальный, да и не столь стародавний опыт весьма ведь пустозвонно словесного воплощения в реалии широкой общественной жизни всех тех идеально по-философски сухих, да и крайне-то беспочвенно блаженных мечтаний.
Причем вовсе неважно, кто это именно там стоял у истоков, а важно лишь то, что воплощение в жизнь всякого книжного заумья самым каверзным образом оказалось разве что только строительством того еще адового котла в котором в виде тех наиболее страшных грешников предстали именно люди светлого и высокого ума.
А всей их немыслимо чудовищной виной надо бы то прямо сказать было одно лишь безупречно искристое благочестие, сколь ярко олицетворяющее ту самую на редкость спокойную и самоуверенную сытость в той извечно, как есть до чего полуголодной стране.
И если всякие наилучшие намерения яростно начавших всяческие катастрофические преобразования и вправду были небесно чисты и святы, то вовсе никак совсем не меняет весь мутный цвет так и поднявшейся великой народной волны злобы и гнева.
А она была грозна, прежде всего, именно для тонко чувственного добра, ну а то чрезвычайно разнообразное лютое зло его ведь ласково и зазывно разом звало на те самые безумно доблестные свершения.
И то никак не будет важно, с какой это вообще стороны затем еще подойти к вопросу оседлания серых масс, раз при любом раскладе пегасы из них выйдут на редкость сколь откровенно брыкливые.
А как раз потому и к чему-либо наилучшему переменить все устои общественной жизни при помощи весьма скороспелых революционных перемен было еще изначально и близко уж совсем так нельзя.
Люди есть люди, и они явно и близко не смогут и вправду на деле затем оказаться действительно уж стоящим того горючим материалом для топки паровоза всеобъемлющего прогресса.
Да и вообще в простых людях надо бы видеть и ценить никак не средства к достижению неких великих целей…
Поскольку вовсе нет, раз это как раз-таки их самые конкретные личности и следовало бы тем самым должным же образом вполне постараться на редкость последовательно развивать, сея в них семена добропорядочности, сердечности и чести.
Ну а весьма тщательно выкорчевывая сорняки праздного мышления, только лишь все поле общественного здравого рассудка полностью сожжешь пламенем сколь еще напрасно сжигающего сердца вконец же иступлено фанатического энтузиазма.

167
При этом чушь собачью совсем уж явно напрасных и совершенно бесчеловечных обвинений, как и травлю лучших людей, вполне будет возможно, совсем наспех затем окрестить именно теми довольно-то быстро в лету канувшими недостатками эпохи весьма ведь доблестного становления новой, «народной» власти…
Она, видите ли, всему и впрямь должна была учиться буквально-то на ходу, а потому и довелось ей порой допускать истинно невинные и досадные ошибки.
Ну а то, что всякие достаточно же серьезные перемены в общественном климате и вправду сколь неизбежно, в конечном своем итоге, приводят как раз к тем неисчислимым бедствиям для некоторой части населения, про то и говорить, собственно, и близко так явно не следует.
Поскольку всем и так оно должно быть считай как есть еще заранее полностью понятно.
Да вот незадача, проблемы те должны